Vitamins, Supplements, Sport Nutrition & Natural Health Products, Europe

Двадцать четыре

Когда это случилось, я был в Мадриде, игриво шатаясь сквозь турне испанской репрезентации книги, давая интервью на языке, вызывающем у телегостей и репортеров улыбку. Почему бы и нет? Разве мне не было приятно, когда испанский или немецкий или французский или японский или русский посетитель Америки, отпихнув переводчика, дает его или ее интервью на английском? Ну, синтаксис слегка того, слова выбираются не совсем так как местный бы их выбрал, но как прекрасно наблюдать, как эти люди храбро балансируют на тонкой грани, стараясь с нами говорить!

— События и идеи, о которых Вы пишете, сеньор Бах, вы в них верите, работают ли они на Вас?

Камера загадочно гудит, ожидая, когда я переведу вопрос для собственного понимания.

— Нет такого писателя во всем мире, — я говорил предельно медленно, — который или которая бы смогли бы писать книгу на идеях, в которые она или он не верили бы. Мы можем написать что‑то настоящее, если только верим по‑настоящему. Я не настолько еще совершенен… как сказать по‑испански «избранный»… чтобы жить по идеям, чего мне сильно хотелось бы, но я совершенствуюсь с каждым днем.

Языки — большая пушистая подушка, проложенная между нациями — то, что другие говорят смазано и почти теряется в них, и когда мы говорим согласно их грамматике, пух забивает нам рот. Одно другого стоит. Какое удовольствие выразить идею фразами, пусть далекими словами, медленно, и послать ее в плаванье через бездну, к разноязыким человеческим сущностям.

Телефон в номере зазвонил поздно ночью, и, прежде чем я успел подумать по‑испански, сказал «АЛЛО». Маленький, придавленный голос длинного‑длинного расстояния:

— Привет, покоритель, это я.

— Вот так приятный сюрприз! Ну разве ты не прелесть, что позвонила!

— Боюсь, у нас тут несколько ужасных проблем, и я должна была позвонить.

— Что за проблемы? — Я не мог себе представите, какие проблемы могли бы быть столь важными для Лесли, чтобы позвонить в полночь в Мадрид.

— Твой бухгалтер старается до тебя добраться, — сказала она. Тебе известно про IRS? Тебе никто не рассказывал? Твой деловой менеджер говорит что‑нибудь?

Длинная линия оттрещалась и отшипелась.

— Нет. Ничего. Что такое IRS? Что происходит?

— Служба налоговой инспекции. Они хотят, чтобы ты уплатил им миллион долларов до понедельника или они ануллируют все чем ты владеешь!

Это был удар такой силы, что это не могло быть правдой.

— Ануллируют все? — сказал я, — До понедельника? Почему понедельник?

— Они послали официальное уведомлением три месяца тому. Твой менеджер тебе не сказал. Он говорит, что ты не любишь плохих новостей…

Она сказала так печально, что я понял — она не разыгрывает. Как я должен был поступить с деловым менеджером, финансовым менеджером… зачем я нанял этих профессионалов? На самом деле я не нуждался в том, чтобы нанимать экспертов для такой простой вещи как уплата подоходного налога в IRS. Я бы мог это делать сам.

— Я могу тебе чем‑нибудь помочь? — сказала она.

— Я не знаю.

Какое странное должно быть ощущение, когда увидишь самолет и дом опечатанными.

— Я сделаю все, как ты хочешь, — сказала она. — Я в состоянии. Я думаю мне нужно увидеться с адвокатом.

— Хорошая идея. Позвони моему адвокату в Лос‑Анжелесе. Посмотри, может у него в конторе есть кто‑нибудь, кто разбирается в тарифах. И не волнуйся. Это должно быть ошибка. Ты можешь себе представить, миллион долларов по тарифу? Все что происходит, — это то, что я должен потерять миллион долларов и это будет не по тарифу. Провод треснет. Я поговорю с IRS, когда вернусь и увижу, что нужно предпринять, и мы покончим со всем этим делом.

— О'кей, — сказала она, озабочено. — Я позвоню твоему адвокату прямо сейчас. Поспеши домой, пожалуйста, как можно быстрей! — Голос у нее был напряженный и испуганный.

— Я должен остаться дня на два, не больше. Не волнуйся. Мы все это урегулируем и я тебя скоро увижу!

— И ты не волнуйся, — сказала она. — Уверена, что смогу что‑нибудь сделать…

Как странно, подумал я, залезая под одеяло в Мадриде. Она говорит об этом так серьезно! Неужели это так для нее важно, что она беспокоится!

Я подумал о менеджерах, которых нанял. Если все это было правдой, каждый из них должен быть уволен. Держу пари, что у этой женщины больше деловой смекалки в застежке для волос, чем у всех остальных вместе взятых.

Что ты знаешь — я не должен был покупать на веру незаслуживающее доверия. Или на большие оклады, или звания, или на положение, или на внушительный счет.

И когда усталые руки опустились, я внезапно осознал: не они, но мы испаряемся.

Ау, Richard, que tonto! Estoy un burro, estoy un burro estupido!

Интересно, подумал я. Меньше двух недель в Испании и уже думаю на испанском языке.